«МАКБЕТ» СОНЯ РУМЯНЦЕВА, куратор Павел Гладков
 

Макбет - воплощение абсолютного одиночества. Границы человеческого установлены самим человеком - эта истина невыносима, носитель её несчастнее тех, кто верит в высшие силы и божественные запреты. Убивать ради власти, гордыни, любви к супруге не страшно. Страшно понимать, что разорвав смехотворные оковы традиции жизни с себе подобными, ты абсолютно свободен. Ты направляешь себя сам и сам же себя оцениваешь, каждый твой шаг только твой. Поняв, что небеса не контролируют совесть, человек эпохи Ренессанса сдвинул горы. Мир, в котором ему когда-то было комфортно, отныне следует преобразовывать, причём каждую секунду. Будущее за действием. Церковь, которая всегда успокаивала и направляла, отныне лишь устаревший образ, пустая оболочка, источник древних легенд о вечности - не более. Макбет убивает в своём замке доверившегося ему как другу короля, он убивает всех, кто стоит между ним и троном и всех, кто хочет или мог бы хотеть отобрать у него трон. Единственный союзник - жена, жена идеальная, одна с ним плоть, фактически зеркало. Полагаясь на пророчество трёх ведьм о короне, он забывает о старом человеческом мире. В момент, когда сбывается вторая часть пророчества, король-убийца понимает, что потеряет власть, ведь новый мир безжалостен. Он произносит монолог, который художник Фрэнсис Бэкон считал гимном современности. Макбет: Мне даже трудно вспомнить вкус испуга. А было время, чувства леденели При полуночном крике, волоса От страшного рассказа шевелились, Как бы живые. Я пресыщен жутью. С ужасным мой жестокий разум свыкся И глух к нему. Возвращается Сейтон. Что это был за крик? Сейтон: Мой государь, скончалась королева. Макбет: Ей надлежало бы скончаться позже: Уместнее была бы эта весть. Бесчисленные "завтра", "завтра", "завтра" Крадутся мелким шагом, день за днем, К последней букве вписанного срока; И все "вчера" безумцам освещали Путь к пыльной смерти. Истлевай, огарок! Жизнь - ускользающая тень, фигляр, Который час кривляется на сцене И навсегда смолкает; это - повесть, Рассказанная дураком, где много И шума и страстей, но смысла нет.    Павел Гладков